Главная / Анекдоты / Еврейские анекдоты10.10.2016

[media-credit name=»Fotoalbom.su» link=»http://fotoalbom.su/fotos3/foto_33310.jpg» align=»alignnone» width=»730″][/media-credit]

Вот что написал о нем Виктор Шендерович:

«На улице Костюковского не узнавали — да и откуда было народу знать в лицо соавтора диалогов, которые учит наизусть уже пятое поколение россиян? Он был слишком мудрым, чтобы огорчаться этой безымянности. <…>

Невозможно было представить себе Костюковского, рассказывающего пионерам о своей жизни. А рассказать было что! И фронтовые годы, и легендарные друзья… Напутствие Евгения Петрова, доброжелательное внимание Зощенко, дружба с Олешей, уроки Эмиля Кроткого… Но зачем это пионерам? А для нынешних все это вообще — каменный век. Эпоха. Банально, но она уходит каждый день. Учителей он пережил чуть ли не на полвека, да и ровесников уже почти не оставалось…

В марте прошлого года мы встретились на посмертном юбилее Григория Горина, в театре Эстрады, и Яков Аронович предупредил:
— Виктор, я вам сейчас скажу слова, которые мне почти некому сказать. И после паузы произнес: — Я рад вас видеть.

Его юмор, как и полагается юмору мудреца, был замешан на горечи самой высокой пробы. Ему давно — да никогда, собственно! — было нечего делать там, где смешат в лоб, заходя со стороны задницы».

Об этой уходящей эпохе Яков Аронович оставил множество записей, состоящих как из высказываний других людей, так и из собственных метких наблюдений. Эти короткие записи он называл «мемуаразмами»:

— Яков Аронович, что такое Мемуаразмы?
— Это — сплав неприхотливых мемуаров и легкого маразма, вполне объяснимого в моем возрасте.

Фактрум публикует для своего читателя подборку этих забавных «мемуаразмов».

Поэт Давид Самойлов (в Пярну):
— Яша, я наконец сочинил лучшее в мире двустишие.
— Какое?
— «Яков, выпьем коньяков!»
Поэт Михаил Светлов.

— Михаил Аркадьевич, спасибо Вам за книжку и особенно за автограф, но именно из-за него я не могу никому Вашу книжку показать.
— Из-за автографа? А что я насочинял?
— Вы написали:
«Яшуне Костюковскому, гиганту поэзии, от такого же».
Михаил Светлов.

— А какой сегодня праздник, Михаил Аркадьевич?
— Ну, как же! Сегодня мы отмечаем 30% столетнего юбилея классика советской поэзии Евгения Евтушенко.

Годы берут свое. Теперь я даю молодым хорошие советы, потому что уже не могу служить плохим примером.

Я взяточник-эстет. Я беру взятки только в жидкой валюте.

У советского Пегаса должно быть лошадиное здоровье.
Поэт-переводчик Семен Липкин:
— Знаете, Яша, я нашел у царя Соломона замечательную фразу. Процитировать?
— Конечно, Семен Израилевич.
— В переводе она звучит так: «Я могу себе позволить всё и поэтому всего себе не позволяю». По-моему, это полезный совет Владимиру Владимировичу Путину.

Писатель Эмиль Кроткий.
— Почему жизнь у нас, Эмиль Яковлевич, так сильно подорожала?
— Потому что она перестала быть предметом первой необходимости.

Поэт Александр Галич.
— Саша, зачем ты так много пьешь?
— Теперь я должен. Ты же знаешь, я крестился. А мы, гои, алкоголики. Николай Смирнов-Сокольский (совсем еще молодому Костюковскому):
— Вы ошибаетесь, молодой человек. Я, не антисемит, я даже женат на еврейке.
— А-а, тогда понятно, почему Вы антисемит.
Леонид Утесов.
— Леонид Осипович, почему Ваш друг Арнольд в карты выигрывает, а на бегах проигрывает?
— Потому что, Яша, он не может спрятать в рукаве козырную лошадь.
Драматург и соавтор Морис Слободской.
— Знаешь, Морис, сегодня ночью я видел жуткий сон. Мне снилось, что армейцы проиграли динамовцам 0:7.
— Ты, Яков, все-таки не наш человек!
— Но это же во сне!
— В том-то и дело! Как ты вообще мог спать, если наши проигрывали 0:7!

Александр Бек:
— Мне Союз писателей предлагал и дачу, и машину, и квартиру. Я отказался. Много не нахапаешь, а некролог испортишь.

Евгений Петров:
— Илья Ильф — хорошо воспитанный и предельно деликатный человек: он помнит только день, а не год рождения жены.

Фаина Раневская:
— Когда я умру, на панихиде положите меня в гробу лицом вниз: никого не хочу видеть.

— Какую, Яков Аронович, свою шутку Вы считаете самой лучшей?
— Надеюсь, она еще впереди.
— Ну, а из тех, что уже были? В фильмах Гайдая, например?
— Еще до гайдаевских фильмов мне Светлов за одну шутку двадцать копеек заплатил. После смерти Сталина, несколько писателей и артистов спорили в ресторане Дома Актера, где его похоронят. И я сказал: Пусть его похоронят где угодно, только не на Голгофе — там воскресают!

— Григорий Ефимович, что вы думаете о процессе Ходорковского?
— А вы, Семен Маркович?
— То же самое…

— Вы были, Полина Абрамовна, на свадьбе Риты и Ромы?
— Была. Это ненадолго.
— Почему вы так думаете?
— Я познакомилась и с мамой жениха, и с мамой невесты. Они не подходят друг другу… — Газета печатает анекдоты с антисемитским душком.
— Правда?
— Нет, «Комсомольская правда»…
Я — человек немолодой и могу выпить только полрюмки водки, но начинаю всегда с нижней половины.
— Все-таки жаль, что я еврей, а не мусульманин.
— И что бы это изменило?
— Многое. Например, я бы подарил теще на день рождения паранджу…
— Я вам желаю, Исаак Абрамович, по нашей хасидской традиции прожить сто двадцать лет. И при этом — без маразма.
— А потом?
— А потом можно и с маразмом. — Я знаю одну типично хасидскую семью. Муж утверждает, что пить надо больше. Жена считает, что пить надо меньше. Как вы думаете, ребе, кто из них прав?
— Не знаю. Главное в другом: и он, и она согласны в том, что пить надо…

— Садись, Кацеленбоген, но учти: опаздывать — это очень плохо.
— Не всегда, ребе. Например, мой прадедушка опоздал на «Титаник»…

Зачем мне автомобиль? Мне наш мэр в метро каждые две минуты подает поезд с мигалкой, и я еду, куда мне надо.
— А какая нога у Вас болит, Яков Аронович?
— В том-то и дело, что левая. Я совершенно не могу работать. Я же пишу левой ногой.
Я за брак по расчету, но в браке я рассчитываю на любовь!
Из разговора с дочерью Инной:
— Ты, дочь моя, можешь себе это позволить, потому что ты — дочь писателя. А я не могу, потому что я — сын бухгалтера.
— Зря Никита Михалков уволил из Дома кино Юлия Гусмана. Всегда надо иметь при себе умного еврея.
— Да это еще Энгельс понимал.
На встрече Старого Нового года в ЦДРИ был конкурс на лучшую эпиграмму. Главный приз — жареный гусь. Первое место заняли молодые сатирики Бахнов и Костюковский, написавшие всего две строчки. «Хотим гуся! Эпиграмма вся».
Я в Бога не верю, и Бог об этом знает.
Израиль — моя историческая родина, а Россия — доисторическая.
— Какая разница во времени между Иерусалимом и Москвой?
— Примерно две с половиной тысячи лет.
— А что тогда произошло в ЦДЛ, Яков Аронович?
— Я вышел на сцену, чтобы открыть собрание «Апреля». Успел только сказать: «Добрый вечер, дорогие друзья!», как из зала кто-то крикнул: «Твои друзья в Израиле», и началась знаменитая антисемитская акция «Памяти» в ЦДЛ. Конечно, из зала кричал негодяй, но по существу он был прав.

— Яков Аронович, как Вы думаете, кто виноват, что до сих пор не решен еврейский вопрос?
— Я не думаю, а точно знаю — виноваты я и Морис Слободской.
— При чем здесь Вы?
— У нас в сценарии «Бриллиантовой руки» была фраза управдома: «И я не удивлюсь, если выяснится, что ваш муж тайно посещает синагогу». Эту фразу начальство нам запретило со следующей формулировкой: «Авторы поставили еврейский вопрос и не решили его».

Не повторяйся! Если все время повторять слово «рысак», то он превращается в «крысу».
Для африканского негра черный цвет — это телесный цвет.
Гус Хиддинк — руководил футбольной сборной России из Голландии. Это мне напоминает секс по телефону.
Последняя шутка Костюковского, записанная на листочке, в его последний день дома: «Женщина создана из ребра, поэтому у нее вместо обычного мозга — костный».
— И вот я перед тобою, Всевышний, если можно, не суди меня слишком строго.
— За всю свою жизнь, Янкель-Иосиф Костюковский, ты не успел написать ничего гениального. Оставляю тебя, как отстающего, на второй срок.

Одесса, нудистский пляж. На пляж приходит Сёма Гольдман, раздевается до гола и, аккуратно сложив рядом одежду, ложится на песок. А во избежание ожогов, свою шляпу он положил на самое причинное место, чтобы там ничего не обгорело. Лежит он загорает, как вдруг мимо проходит обнажённая девушка. Она останавливается возле него и говорит:
— Настоящий джентельмен всегда снимает шляпу в присутствии леди!
А Сёма ей отвечает:
— Милочка, уверяю вас, в присутствии настоящей леди, шляпа таки снимается сама!

Читайте также: Анекдот про старого еврея и трёх его сыновей

Иллюстрация к анекдоту про секс по-еврейски

Заходит как-то пожилой еврей Гольдман в публичный дом. Перед ним выстраиваются проститутки. Он им говорит:
— Я возьму ту, которая умеет это делать по-еврейски.

Дамы переглядываются между собой — никто не знает, как это.

— По-еврейски мы не умеем, — говорят. — Слышали про множество видов секса: по-немецки, по-эстонски и даже по-голландски, но про такое — ни разу.
— Таки ладно, тогда я пошёл…
Тут одна из проституток говорит:
— Погодите! Я умею по-еврейски.

Гольдман берёт её, они идут в отдельную комнату. Там она признаётся:
— На самом деле я не умею по-еврейски. Я так сказала, чтобы заполучить клиента. Поймите, ведь сейчас такое непростое время!
— Тю, рыба моя! Это и называется по-еврейски!

Читайте также: Анекдот про еврейского дедушку и игрушку для внука

Иллюстрация к анекдоту про еврейского дедушку и игрушку для внука

В одной еврейской семье дедушка пообещал внуку при их следующей встрече купить ему новую игрушку. Мальчик очень обрадовался и стал с нетерпением ждать, когда они с дедом снова увидятся.

Проходит несколько дней, дед приходит к внуку, тот его спрашивает:
— Дедушка, ты принёс мне игрушку?
— Нет, внучек, извини, забыл.

Ещё через несколько дней:
— Дедушка, ты купил игрушку?
— Ой, ты знаешь, внучек, сегодня как-то некогда было.

Ещё через пару дней:
— Дедушка, ну что, игрушку принёс?
— Магазин был закрыт.

Наконец, в конце недели дедушка подходит к внуку и говорит:
— Той игрушки не было, но я купил тебе леденец. Вот, держи!
Внучек, немного расстроенный:
— Ну спасибо, хоть леденец…
Дед:
— И запомни: пока твой дед жив, ты ни в чём не будешь нуждаться!

Читайте также: Анекдот про еврея, который читал исключительно арабские газеты

Иллюстрация к анекдоту про Фиму Каца, который слушал рэп

Поздним вечером Сёма Кац возвращается домой. Едва он открывает дверь, как его чуть не сносит волной громкой и ритмичной песни на иностранном языке. Покраснев от гнева, Сёма врывается в комнату к сыну Фиме и орёт:

— Сына, шо это за дела?! Шо это за кошмарная тарабарщина?
— Папа, ша, потише, потише, — миролюбиво говорит сын. — Я тебе сейчас всё объясню. Я слушаю рэп, это сейчас модно!
— Рэп? — недоверчиво переспрашивает Сёма.
— Таки да! Между прочим, народная еврейская музыка, — многозначительно поднимает палец вверх мальчик.
— Слушай, Фимочка, не вешай папе лапшу на его уши. Ты шо, думаешь, я не знаю, кто придумал рэп? Его же изобрели темнокожие из Америки!
— Нет, папа, это ты слушай сюда! Рэп — таки еврейская музыка! Сам посуди: ты платишь певичкам, они поют, стараются. А ты таки лишь изредка вставляешь пару фраз и кричишь: «Йоу, камон!» И вместе с тем ты считаешься солистом в группе и гребёшь деньги двумя лопатами… И вот подумай мозгами, папа. Таки ты действительно считаешь, шо такую гениальную схему придумали какие-то там темнокожие из Америки, а не мы?

Читайте также: Анекдот про еврея, который читал исключительно арабские газеты

В семье Рабиновичей произошло радостное событие: молодая Цилечка родила сынишку. Днями и ночами она крутилась вокруг него, без устали играя и укачивая перед сном. Но однажды, сильно утомившись, Цилечка обратилась к своему мужу:

— Фима, дорогой, таки не мог бы ты уложить нашего Сенечку в кроватку?
— Таки да, рыбка моя! — с энтузиазмом откликнулся молодой отец. — А шо нужно сделать, шобы Сенечка побыстрее уснул?
— Ой, Фима, ну ты у меня совсем идиот или как? — схватилась за голову Циля. — Там на полочке в детской лежит такая жёлтенькая штуковина, возьми её и потряси — Сенечка сразу и уснёт.
— Хорошо, хорошо, рыбка моя, не ругайся! — замахал руками муж. — Я всё сделаю, отдыхай!

С этими словами муж ушёл в комнату к плачущему сыночку. Цилечка устроилась на диване, чтобы вздремнуть, но у неё ничего не получилось. Крик мальчика не прекращался ни на минуту в течение получаса. Наконец разъярённая Циля ворвалась в детскую и рявкнула на мужа:

— Шо-то я не поняла, Фима! Почему наш Сенечка у тебя всё ещё не спит?
— Да я таки и сам не пойму, Цилечка! Я той жёлтенькой погремушкой, шо ты сказала, трясу изо всех сил, трясу, рука уже болит, а Сеня никак не засыпает! — не оборачиваясь, ответил муж.

Циля, заглянув ему через плечо:

— Ой вэй, ну ты и дурак, Фима! Ты зачем портишь нашему сыночке слух? Зачем ты взял погремушку? Надо было таки трясти жёлтой копилкой!

Читайте также: Анекдот про Рабиновича и умение задавать правильные вопросы

Какой фильм был признан худшим за всю историю историю кинематографа? Почему, если смешать все краски, получится коричневый цвет, а не белый, ведь белый содержит в себе все цвета? Опасный запах попкорна, лечение малярией, еда-взрывчатка и ещё 6 важных фактов Зачем Louis Vuitton сжигают непроданные сумки и почему мы улыбаемся, когда расстроены: любопытные факты
Анекдот про странные события на рыбалке Анекдот про медовый месяц молодожёнов