Главная / Анекдоты / Еврейские анекдоты10.10.2016

17 уморительных мемуаразмов от Якова Костюковского — человека, который поставил «еврейский вопрос»

[media-credit name=»Fotoalbom.su» link=»http://fotoalbom.su/fotos3/foto_33310.jpg» align=»alignnone» width=»730″][/media-credit]

Вот что написал о нем Виктор Шендерович:

«На улице Костюковского не узнавали — да и откуда было народу знать в лицо соавтора диалогов, которые учит наизусть уже пятое поколение россиян? Он был слишком мудрым, чтобы огорчаться этой безымянности. <…>

Невозможно было представить себе Костюковского, рассказывающего пионерам о своей жизни. А рассказать было что! И фронтовые годы, и легендарные друзья… Напутствие Евгения Петрова, доброжелательное внимание Зощенко, дружба с Олешей, уроки Эмиля Кроткого… Но зачем это пионерам? А для нынешних все это вообще — каменный век. Эпоха. Банально, но она уходит каждый день. Учителей он пережил чуть ли не на полвека, да и ровесников уже почти не оставалось…

В марте прошлого года мы встретились на посмертном юбилее Григория Горина, в театре Эстрады, и Яков Аронович предупредил:
— Виктор, я вам сейчас скажу слова, которые мне почти некому сказать. И после паузы произнес: — Я рад вас видеть.

Его юмор, как и полагается юмору мудреца, был замешан на горечи самой высокой пробы. Ему давно — да никогда, собственно! — было нечего делать там, где смешат в лоб, заходя со стороны задницы».

Об этой уходящей эпохе Яков Аронович оставил множество записей, состоящих как из высказываний других людей, так и из собственных метких наблюдений. Эти короткие записи он называл «мемуаразмами»:

— Яков Аронович, что такое Мемуаразмы?
— Это — сплав неприхотливых мемуаров и легкого маразма, вполне объяснимого в моем возрасте.

Фактрум публикует для своего читателя подборку этих забавных «мемуаразмов».

Поэт Давид Самойлов (в Пярну):
— Яша, я наконец сочинил лучшее в мире двустишие.
— Какое?
— «Яков, выпьем коньяков!»
Поэт Михаил Светлов.

— Михаил Аркадьевич, спасибо Вам за книжку и особенно за автограф, но именно из-за него я не могу никому Вашу книжку показать.
— Из-за автографа? А что я насочинял?
— Вы написали:
«Яшуне Костюковскому, гиганту поэзии, от такого же».
Михаил Светлов.

— А какой сегодня праздник, Михаил Аркадьевич?
— Ну, как же! Сегодня мы отмечаем 30% столетнего юбилея классика советской поэзии Евгения Евтушенко.

Годы берут свое. Теперь я даю молодым хорошие советы, потому что уже не могу служить плохим примером.

Я взяточник-эстет. Я беру взятки только в жидкой валюте.

У советского Пегаса должно быть лошадиное здоровье.
Поэт-переводчик Семен Липкин:
— Знаете, Яша, я нашел у царя Соломона замечательную фразу. Процитировать?
— Конечно, Семен Израилевич.
— В переводе она звучит так: «Я могу себе позволить всё и поэтому всего себе не позволяю». По-моему, это полезный совет Владимиру Владимировичу Путину.

Писатель Эмиль Кроткий.
— Почему жизнь у нас, Эмиль Яковлевич, так сильно подорожала?
— Потому что она перестала быть предметом первой необходимости.

Поэт Александр Галич.
— Саша, зачем ты так много пьешь?
— Теперь я должен. Ты же знаешь, я крестился. А мы, гои, алкоголики. Николай Смирнов-Сокольский (совсем еще молодому Костюковскому):
— Вы ошибаетесь, молодой человек. Я, не антисемит, я даже женат на еврейке.
— А-а, тогда понятно, почему Вы антисемит.
Леонид Утесов.
— Леонид Осипович, почему Ваш друг Арнольд в карты выигрывает, а на бегах проигрывает?
— Потому что, Яша, он не может спрятать в рукаве козырную лошадь.
Драматург и соавтор Морис Слободской.
— Знаешь, Морис, сегодня ночью я видел жуткий сон. Мне снилось, что армейцы проиграли динамовцам 0:7.
— Ты, Яков, все-таки не наш человек!
— Но это же во сне!
— В том-то и дело! Как ты вообще мог спать, если наши проигрывали 0:7!

Александр Бек:
— Мне Союз писателей предлагал и дачу, и машину, и квартиру. Я отказался. Много не нахапаешь, а некролог испортишь.

Евгений Петров:
— Илья Ильф — хорошо воспитанный и предельно деликатный человек: он помнит только день, а не год рождения жены.

Фаина Раневская:
— Когда я умру, на панихиде положите меня в гробу лицом вниз: никого не хочу видеть.

— Какую, Яков Аронович, свою шутку Вы считаете самой лучшей?
— Надеюсь, она еще впереди.
— Ну, а из тех, что уже были? В фильмах Гайдая, например?
— Еще до гайдаевских фильмов мне Светлов за одну шутку двадцать копеек заплатил. После смерти Сталина, несколько писателей и артистов спорили в ресторане Дома Актера, где его похоронят. И я сказал: Пусть его похоронят где угодно, только не на Голгофе — там воскресают!

— Григорий Ефимович, что вы думаете о процессе Ходорковского?
— А вы, Семен Маркович?
— То же самое…

— Вы были, Полина Абрамовна, на свадьбе Риты и Ромы?
— Была. Это ненадолго.
— Почему вы так думаете?
— Я познакомилась и с мамой жениха, и с мамой невесты. Они не подходят друг другу… — Газета печатает анекдоты с антисемитским душком.
— Правда?
— Нет, «Комсомольская правда»…
Я — человек немолодой и могу выпить только полрюмки водки, но начинаю всегда с нижней половины.
— Все-таки жаль, что я еврей, а не мусульманин.
— И что бы это изменило?
— Многое. Например, я бы подарил теще на день рождения паранджу…
— Я вам желаю, Исаак Абрамович, по нашей хасидской традиции прожить сто двадцать лет. И при этом — без маразма.
— А потом?
— А потом можно и с маразмом. — Я знаю одну типично хасидскую семью. Муж утверждает, что пить надо больше. Жена считает, что пить надо меньше. Как вы думаете, ребе, кто из них прав?
— Не знаю. Главное в другом: и он, и она согласны в том, что пить надо…

— Садись, Кацеленбоген, но учти: опаздывать — это очень плохо.
— Не всегда, ребе. Например, мой прадедушка опоздал на «Титаник»…

Зачем мне автомобиль? Мне наш мэр в метро каждые две минуты подает поезд с мигалкой, и я еду, куда мне надо.
— А какая нога у Вас болит, Яков Аронович?
— В том-то и дело, что левая. Я совершенно не могу работать. Я же пишу левой ногой.
Я за брак по расчету, но в браке я рассчитываю на любовь!
Из разговора с дочерью Инной:
— Ты, дочь моя, можешь себе это позволить, потому что ты — дочь писателя. А я не могу, потому что я — сын бухгалтера.
— Зря Никита Михалков уволил из Дома кино Юлия Гусмана. Всегда надо иметь при себе умного еврея.
— Да это еще Энгельс понимал.
На встрече Старого Нового года в ЦДРИ был конкурс на лучшую эпиграмму. Главный приз — жареный гусь. Первое место заняли молодые сатирики Бахнов и Костюковский, написавшие всего две строчки. «Хотим гуся! Эпиграмма вся».
Я в Бога не верю, и Бог об этом знает.
Израиль — моя историческая родина, а Россия — доисторическая.
— Какая разница во времени между Иерусалимом и Москвой?
— Примерно две с половиной тысячи лет.
— А что тогда произошло в ЦДЛ, Яков Аронович?
— Я вышел на сцену, чтобы открыть собрание «Апреля». Успел только сказать: «Добрый вечер, дорогие друзья!», как из зала кто-то крикнул: «Твои друзья в Израиле», и началась знаменитая антисемитская акция «Памяти» в ЦДЛ. Конечно, из зала кричал негодяй, но по существу он был прав.

— Яков Аронович, как Вы думаете, кто виноват, что до сих пор не решен еврейский вопрос?
— Я не думаю, а точно знаю — виноваты я и Морис Слободской.
— При чем здесь Вы?
— У нас в сценарии «Бриллиантовой руки» была фраза управдома: «И я не удивлюсь, если выяснится, что ваш муж тайно посещает синагогу». Эту фразу начальство нам запретило со следующей формулировкой: «Авторы поставили еврейский вопрос и не решили его».

Не повторяйся! Если все время повторять слово «рысак», то он превращается в «крысу».
Для африканского негра черный цвет — это телесный цвет.
Гус Хиддинк — руководил футбольной сборной России из Голландии. Это мне напоминает секс по телефону.
Последняя шутка Костюковского, записанная на листочке, в его последний день дома: «Женщина создана из ребра, поэтому у нее вместо обычного мозга — костный».
— И вот я перед тобою, Всевышний, если можно, не суди меня слишком строго.
— За всю свою жизнь, Янкель-Иосиф Костюковский, ты не успел написать ничего гениального. Оставляю тебя, как отстающего, на второй срок.

В семье Рабиновичей произошло радостное событие: молодая Цилечка родила сынишку. Днями и ночами она крутилась вокруг него, без устали играя и укачивая перед сном. Но однажды, сильно утомившись, Цилечка обратилась к своему мужу:

— Фима, дорогой, таки не мог бы ты уложить нашего Сенечку в кроватку?
— Таки да, рыбка моя! — с энтузиазмом откликнулся молодой отец. — А шо нужно сделать, шобы Сенечка побыстрее уснул?
— Ой, Фима, ну ты у меня совсем идиот или как? — схватилась за голову Циля. — Там на полочке в детской лежит такая жёлтенькая штуковина, возьми её и потряси — Сенечка сразу и уснёт.
— Хорошо, хорошо, рыбка моя, не ругайся! — замахал руками муж. — Я всё сделаю, отдыхай!

С этими словами муж ушёл в комнату к плачущему сыночку. Цилечка устроилась на диване, чтобы вздремнуть, но у неё ничего не получилось. Крик мальчика не прекращался ни на минуту в течение получаса. Наконец разъярённая Циля ворвалась в детскую и рявкнула на мужа:

— Шо-то я не поняла, Фима! Почему наш Сенечка у тебя всё ещё не спит?
— Да я таки и сам не пойму, Цилечка! Я той жёлтенькой погремушкой, шо ты сказала, трясу изо всех сил, трясу, рука уже болит, а Сеня никак не засыпает! — не оборачиваясь, ответил муж.

Циля, заглянув ему через плечо:

— Ой вэй, ну ты и дурак, Фима! Ты зачем портишь нашему сыночке слух? Зачем ты взял погремушку? Надо было таки трясти жёлтой копилкой!

Читайте также: Анекдот про Рабиновича и умение задавать правильные вопросы

В советское время летят на рождество в самолёте три президента: французский, американский и русский. И тут к ним спускается Бог и говорит им:
— У меня сегодня праздник — день рождения сына. Поэтому могу выполнить по одному вашему желанию.
Он обращается к американскому президенту:
— Вот вы чего бы хотели?
— Я бы хотел покончить с Варшавским договором! — отвечает американец.
— А вы? — обращается Бог к французу.
— Я бы хотел покончить с ограничением свободы слова!
— А вы? — спрашивает он русского.
— А я бы хотел покончить с НАТО!
— Хорошо, — отвечает Господь, — Я выполню то, что вы просите.
И тут в разговор вмешивается еврей, который всё это время сидел на заднем кресле:
— Я прошу прощения, — обращается он к Богу, — Вы таки правда выполните, то что они пожелали?
— Ну конечно, — отвечает Бог, — Я же пообещал!
— А мне тогда принесите чашечку кофе.

Читайте также: Анекдот про двух евреев, выживших после авиакатастрофы

Советское время. Звонок в КГБ:
— Аллё.
— Аллё, это Рабинович.
— Да, слушаю вас.
— У Гольдмана в дровах — золото.
Кладёт трубку.

— Аллё, Гольдман?
— Да. Кто это?
— Это Рабинович. Из КГБ приезжали?
— Нет.
Кладёт трубку.

— Аллё, КГБ?
— Да.
— Говорит Рабинович. Повторяю: у Гольдмана в дровах спрятано золото!
Кладёт трубку.

— Аллё, Гольдман?
— Да.
— Это Рабинович. Из КГБ приезжали?
— Да, приезжали.
— Все дрова перепилили?
— Да.
— Отлично. Теперь ты звони насчёт меня.

Читайте также: Анекдот про всемирный потоп

Берлинский железнодорожный вокзал, 50-е годы. По перрону с огромным чемоданом бегает пожилой еврей. Он подходит к одному немцу и обращается к нему:
— Извините, что вы думаете о евреях?
Немец, озираясь по сторонам:
— Вы, что меня хотите спровоцировать? Это какая-то проверка? Я глубоко уважаю евреев, понятно вам? И мне стыдно за те зверства, которые немцы творили с евреями в годы войны…
— Спасибо, — прерывает его старик, — и убегает дальше.
Подходит к другому немцу и задаёт тот же вопрос. Немец отвечает:
— Я считаю, что евреи — это великий народ! Столько прекрасных поэтов, писателей, учёных…
— Всё, всё, я понял, — отвечает старый еврей и убегает.
Подходит он к третьему немцу и снова интересуется его отношением к евреям. Немец:
— Вы знаете, я реваншист, фашист и националист. Я считаю, что надо построить новые концентрационные лагеря, всех евреев туда загнать и сжечь их в газовой печи.
— Вот вы, я вижу, честный человек! Посмотрите, пожалуйста, за чемоданом, мне надо сбегать в туалет.

Читайте также: Анекдот из жизни про случай в Одессе

Как-то один учитель устроился работать в школу. И после урока, во время перемены он заметил, что все дети в классе одного щупленького кудрявого ученика называют «Абраша-дурачок».

Учитель подозвал одного из ребят и спросил у него:
— А почему вы того мальчика называете «Абраша-дурачок»?
— А он и правда не очень умный, учитель! — отвечает ученик. — Если предложить ему две монеты — одну пятирублёвую, а другую десятирублёвую — он выберет «пятушку», потому что из-за её размера он думает, что она больше. Сейчас я вам покажу!

С этими словами он подзывает того мальчика и предлагает ему две монеты на выбор. Мальчик берёт пятирублёвую и уходит.

— Вот видите! — сказал ученик. — Поэтому мы его так и называем.

В конце дня, после занятий учитель подходит к Абраше и говорит ему:
— Абраша, ты же знаешь, что десять больше пяти?
— Да, знаю, учитель.
— Почему же, когда тебе предлагали, ты выбрал пятирублёвую монету, если ты мог взять десятку?
— Но тогда они перестали бы предлагать мне деньги!

Читайте также: Анекдот про находчивость еврейского мальчика в чужой Америке